ТАШКЕНТ, 26 апр — Sputnik. Вторник. 26 апреля 1966 года. 5.23 утра. Эти дата и цифры навсегда врезались в память ташкентцев. Сильное землетрясение разрушило значительную часть жилого фонда города. Его максимальная сила составила 8 баллов. Первый толчок сопровождался подземным гулом и световыми вспышками. Эпицентром стал центральный район, который называли Кашгаркой, где преимущественно располагались постройки из сырцового кирпича. Корреспондент Sputnik Узбекистан побеседовала с очевидцами одного из самых разрушительных бедствий в истории региона.
Капитан милиции Шамахсуд Шарахнедов помогает выйти из разрушенного дома раненому жителю после землетрясения в Ташкенте
© Sputnik / Dmitry Chernov
/ "Эпицентр находился на небольшой глубине, поэтому удар оказался особенно разрушительным, а из-за плотной городской застройки это привело к серьезным разрушениям. В центральных районах были повреждены или полностью разрушены десятки тысяч жилых домов, особенно старые малоэтажные", — рассказывает учитель истории, публицист, кандидат исторических наук Василий Костецкий.
Девочка, пострадавшая от землетрясения в Ташкенте 26 апреля 1966 года
© Sputnik / B. Sbitnev
/ Без крова тогда остались более 78 тыс. семей, а это свыше 300 тыс. человек из проживавших тогда в Ташкенте полутора миллионов. Восемь человек погибли, около двухсот госпитализировали с различными травмами.
"При этом число погибших было сравнительно небольшим для такого масштаба катастрофы благодаря тому, что толчки произошли рано утром, когда многие люди уже были на улице или успели эвакуироваться", — поясняет Костецкий.
Глинобитный дом в Ташкенте, разрушенный во время землетрясения 26 апреля 1966 года
© Sputnik / Alexey Varfolomeev
/ Председатель секции искусствоведов Творческого Союза художников Узбекистана Эльмира Ахмедова в то время была школьницей.
"Хорошо помню, как это было для нас всех неожиданно. Ранним утром родители нас разбудили, и мы все выбежали на улицу. Мы жили в доме в махалле, где все друг друга знают. Вышли, кто в чем был: в ночных рубашках, пижамах и так далее. Наш дом не пострадал: были лишь небольшие трещины, упали вазы", — вспоминает она.
Хорошо помнит этот день и ташкентский фотохудожник Владимир Гранкин.
"Я учился в 10 классе школы №50. Мы жили в доме, который построили за пять лет до тех событий, на улице Энгельса, сейчас это проспект Амира Темура. В то утро я проснулся от гула и почувствовал, что очень сильно трясет. Все в квартире падало. Мы побежали на улицу, а после еще долго боялись возвращаться и повторных толчков", — поделился он.
Эльмира Ахмедова подчеркивает важную деталь: все соседи стали помогать друг другу. По возможности выносили одеяла, пледы, еду, чай и даже какао и делились друг с другом.
"На следующий день я отправился к друзьям, которые жили неподалеку от парка Тельмана (сейчас Central Park) в одноэтажных домах в частном секторе. Многие из них были разрушены: треснули и обвалились стены, просел потолок. Друзья, знакомые, соседи — все помогали друг другу, как могли", — вторит ей Владимир Гранкин.
На одной из улиц Ташкента после землетрясения 26 апреля 1966 года
© Sputnik / Dmitry Baltermants
/ Из-за землетрясения занятия в школах приостановили.
"Многих детей Ташкента отправили в лагеря в Подмосковье. Я три месяца провела в Калужской области, городе Таруса, который находится на реке Оби. Я на всю жизнь запомнила это время. Нас приняли так гостеприимно, так по-доброму. Мы каждый день проводили в экскурсиях. Помню, мы были в Ясной Поляне, в доме Льва Николаевича Толстого, в музее-заповеднике А.П. Чехова "Мелихово", в музее П.И. Чайковского в Клину. Нас возили в Москву, и именно тогда я впервые побывала тогда в Третьяковской галерее", — рассказала Ахмедова.
В день землетрясения в Ташкент прилетели генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Брежнев и глава советского правительства Алексей Косыгин с большой группой специалистов. Провели совещание, где было решено бросить все силы на восстановление города.
"Хочу отметить волю и инициативу первого секретаря ЦК Компартии Узбекистана Шарафа Рашидовича Рашидова. Он убедил Москву, что надо отстроить город", — добавляет Эльмира Ахмедова.
Ташкент тогда превратился в большую строительную площадку.
Жители города Ташкента разбирают разрушенные после землетрясения дома
© Sputnik / Alexey Varfolomeev
/ "После землетрясения город фактически пришлось отстраивать заново, и это стало одним из самых масштабных и необычных проектов послевоенного градостроительства в СССР. В нем участвовали практически все союзные республики: Белорусская, Молдавская, Украинская, Казахская, Грузинская, Армянская, Азербайджанская, Латвийская, Литовская, Эстонская, Киргизская, Таджикская и Туркменская", — говорит Василий Костецкий.
Узбекская ССР. Город Ташкент восстанавливается после сильнейшего землетрясения 1966 года.
© Sputnik / Всеволод Тарасевич
Важной задачей было сохранить архитектурные памятники.
"И весь ташкентский народ, все города и области Узбекистана тоже принимали большое участие в строительстве. Многие художники, искусствоведы, археологи нашей страны работали над восстановлением архитектурных памятников, которые тоже нужно было сохранить", — добавляет Ахмедова.
Василий Костецкий рассказывает, что из рабочих формировали строительные бригады, а за отдельными кварталами иногда закрепляли "шефство" конкретных республик.
В Ташкент приезжают люди со всех концов Советского Союза отстраивать город после землетрясения 26 апреля 1966 года
© Sputnik / Georgy Zelma
/ "Строители говорили, что на площадках можно было услышать десятки акцентов. Бригады из разных республик жили рядом, работали вместе, и это создавало ощущение "единого строительного фронта", где национальные различия уходили на второй план. Архитекторы привносили свои профессиональные школы и стилистические особенности, поэтому в разных районах города до сих пор заметно разнообразие архитектурных подходов и их смешение", — говорит он.
Василий Костецкий отмечает, что Ташкент, по сути, стал одной из первых лабораторий сейсмостойкого строительства. Город должен был сильно преобразиться: вместо узких улиц — широкие проспекты, большое количество парков и скверов, а еще — новая микрорайонная застройка с внутренними дворами.
"По воспоминаниям очевидцев, бригады работали почти без остановки, в две смены, а иногда и круглосуточно. Задача была простая и крайне жесткая по срокам: каждый день должен был появляться новый дом или хотя бы готовый жилой блок. Особенно часто вспоминают ситуацию, когда монтажники и крановщики работали под постоянным риском повторных толчков. Несмотря на это, они продолжали поднимать и устанавливать тяжелые панели вручную и с минимальной техникой. В отдельных случаях, когда техника не справлялась, элементы конструкций подгоняли и фиксировали прямо на месте, буквально "на глаз", чтобы не останавливать процесс", — говорит историк.
Костецкий упоминает и еще один интересный эпизод — когда строители из разных республик, которые жили прямо рядом со стройками, отказывались уходить на отдых, пока не завершат конкретный дом или корпус. В воспоминаниях очевидцев это описывается как негласное правило: "сдали дом — тогда отдыхаем".
К началу зимы строители возвели жилье для более 300 тыс. человек. За короткое время — немногим более 3,5 лет — задачу ликвидации последствий землетрясения решили, отстроив миллионы новых квадратных метров жилья.
"После 1966 года в Ташкенте сформировался особый архитектурный язык, который иногда называют "сейсмическим модернизмом" — это сочетание конструктивной устойчивости, модернистских решений и элементов восточного декора. Именно поэтому город часто называют "лабораторией советской архитектуры", — говорит Василий Костецкий.
Среди знаковых объектов, построенных в годы после ташкентского землетрясения, — Дом кино (снесен в декабре 2017-го), гостиница "Узбекистан", Ташкентский цирк, Ташкентская телебашня. Еще один пример — Чиланзарский район, который стали возводить после катастрофы с нуля с продуманной планировкой, озеленением и дворовыми пространствами.
"Конечно, страна была одна, и все друг другу помогали. Вот это мне запомнилось. Я бы особенно хотела подчеркнуть, как люди друг к другу относились, сколько было заботы и сколько было добросердечности и помощи! Беда сплотила народ. В нашем классе были ребята, родители которых приехали строить Ташкент. Это были рабочие и строители, инженеры и ирригаторы. У нас в классе было две девочки и мальчик, родители которых после решили остаться в Ташкенте", — вспоминает Эльмира Ахмедова.
Прошло 60 лет, но Ташкент помнит. Помнит гул в 5.23 утра, треск стен и страх в глазах людей. Но еще сильнее город помнит другое — как из руин он поднимался заново и выстоял благодаря людям, взаимопомощи и взаимоподдержке.